В статьях В гостевой В вопросах и ответах В остальных разделах
Календарь
04
июня, чт
22 мая по старому стилю
Царский календарь и жития святых
Страданье святого мученика Василиска
Святой великомученик Иоанн-Владимир, благоверный князь Сербский
Праведный Иаков Боровичский, Новгородский чудотворец
381 г. На II Вселенском Соборе св. отцами утверждено учение о Святой Троице
Этот день в истории
1469 г. родился Мануэль I, португальский король (1495-1521 гг.), покровитель Великих географических открытий
1606 г. самозванец Василий Шуйский принес присягу в качестве “русского царя”
1619 г. в обмен на польских пленных выменян отец русского Царя патриарх Филарет
1734 г. после 8-месячной осады русские войска захватили Данциг (Гданьск), после чего польский король Станислав Лещинский бежал в Пруссию
1746 г. Россия и Австрия заключили оборонительный союз против Пруссии и Турции
1767 г. Русская Императрица Екатерина II, посетив Нижний Новогород, велела перестроить его центр
1826 г. умер писатель, историк Николай Михайлович Карамзин, автор 12-томной “Истории государства Российского”, доведенной до 1611 г. (род. 1 декабря 1766 г.)
1865 г. родился Георг V, английский король (1910-36 гг.)
1880 г. cкончалась Императрица Мария Александровна (1880 г.) в Петербурге
1886 г. в Петербурге основан электротехнический институт
1896 г. в Москве подписан секретный договор, по которому Китай позволил России строить Китайско-Восточную железную дорогу — КВЖД (она была построена Россией в 1897-1903)
1903 г. русский Император Николай II издал указ, запрещающий евреям иметь собственность за пределами мест их проживания
1905 г. японское командование устроило торжественную церемонию в честь плененного Русского адмирала Рождественского в военном госпитале
1916 г. Русские войска генерала Брусилова начали наступление в Галиции
1917 г. генерал Брусилов назначен главнокомандующим Русской армии

Выбрать другой день

Архив старого форума

О СВЯТОСТИ ИВАНА ГРОЗНОГО.

Автор: admin, Дата: 19 марта 2009, 16:37
Заголовок сообщения: О СВЯТОСТИ ИВАНА ГРОЗНОГО.
О СВЯТОСТИ ЦАРЯ ИВАНА ГРОЗНОГО.

«Официальная» российская историография приложила много усилий, чтобы нарисовать царя Ивана Грозного кровожадным деспотом, самодуром и тираном. Но на самом деле его заслуги в становлении русской православной монархии и русского государства на мировой арене – огромны и УНИКАЛЬНЫ. Так, добившись от Восточных патриархов своего признания как царя, он закрепил за Россией официальное право на роль «Третьего Рима» (позже бездумно загубленное Петром «Великим»); созванный и направляемый им Собор упорядочил церковную и государственную жизнь; первым из русских князей он сформулировал и развил теоретические основы русской православной монархии, см., например, его переписку с Кн. Курбским; своими решительными действиями он усмирил феодальные претензии аристократии на верховную власть («опричнина»); широко насаждал и развивал народное самоуправление; и значительно расширил владения России. Предлагаемая ниже статья В. Цветкова, «Державный исполин», даёт некоторое понятие о духовном облике этого оболганного царя.

+ + +


ДЕРЖАВНЫЙ ИСПОЛИН

Стыдно не знать, что Иван Грозный уже давно прославлен Русской Церковью


Иоанн IV свят.

Причём, святость его подтверждена Русской Церковью внесением этого Государя в каталог русских святых. О нём упоминает академик Е.Е. Голубинский в труде о канонизации русских святых со ссылкой на Преосвященного Сергия. Причём, ссылку даёт на два разных издания работ последнего. Там Грозный Царь упоминается не просто как угодник Божий, а отмечается «обретение телеси царя Ивана», которое следует праздновать 10 июня ст.ст.

Из этого видно, что Иоанн IV прославлен уже давно. Просто мы, грешные, под влиянием его многочисленных клеветников и ненавистников, умудрились как-то «забыть» об этом очевидном факте. Это, несомненно, тяжкое преступление. Теперь мы просто обязаны исправить свою ошибку, загладить грех, восстановить в сознании русских православных людей доброе имя великого радетеля о благе Русской Земли и Церкви Христовой – Государя Иоанна IV Васильевича Грозного.

[size=24]ОКЛЕВЕТАННЫЙ ЦАРЬ

Остановитесь! Не смейте поносить святого Царя! – хочется крикнуть всем хулителям Иоанна IV .

Суровая доля выпала Грозному. Вся его жизнь переполнена скорбями. Они начались с раннего детства: в три года державный младенец лишился отца, а в восемь – и матери. «Рано Бог лишил меня отца и матери; а вельможи не радели обо мне: хотели быть самовластными» – вспоминал впоследствии Царь своё горькое детство.

Но Господь не оставил мальчика. Круглого сироту призрел митрополит Макарий, который отеческой заботой взрастил его. Именно этому святителю Иоанн Васильевич обязан глубокой верой и ревностью, широкой образованностью и истинным пониманием величия Царского Служения, как послушания Богу. Предпосылки такого послушания были заложены изначально, с рождения. У тенденциозного советского историка Д.Н. Альшица оно обставлено самыми мрачными знамениями. А И.И. Беллярминов сообщает, что в память о рождении сына счастливый отец Василий III «приказал в один день построить и освятить церковь во имя Иоанна Предтечи». Столь разные взгляды на это событие как бы высветили два подхода к личности и деяниям Грозного. Причём, первый возобладал настолько, что скрыл от нас подлинного Царя.

4 сентября 1530-го года совершилось крещение десятидневного младенца. Оно состоялось в Лавре и сопровождалось, как свидетельствуют А.Н. Муравьев и И.Е. Забелин, «необычною святостию». Наследника Русского Престола от купели царскими вратами внесли в алтарь, а потом положили в раку к святому Сергию. Так «сей грозный покровитель трёх царств» был «как бы отдан на руки Преподобному, коего обитель он столь великолепно украсил в течение долгого своего царствования». И это явилось не только внешним ритуалом, а стало событием, определившим судьбу Царя, ибо святой Сергий опекал его во всей земной жизни, зримо являясь, как это было в Казани и Свияжске.

К сожалению, долгое сокрытие правды о первом Помазаннике Божием и подмена её злобной фальсификацией нанесло громадный ущерб многим поколениям русских людей, напитав их умы откровенной ложью, которая очень и очень трудно покидает сознание. Велика здесь вина и исторической науки, которая от В.Н. Татищева, М.М. Щербатова и Н.М. Карамзина, их последователей типа Д.И. Иловайского, Н.И. Костомарова, В.О. Ключевского, С.Г. Пушкарева или М.Н. Покровского, не говоря уж о многочисленных альшицах, из поколения в поколение извращала образ и дела Грозного, его несомненные заслуги в становлении и укреплении единой Российской державы, как оплота Вселенского Православия.

Вот и сегодня на прилавках лежат новенькие издания объёмных монографий недобросовестных историков Р.Г. Скрынникова и Н.Ф. Шмурло, в который раз повторяющих застарелые клеветы на Иоанна IV .

Знаменитому церковному историку Н.Д. Тальбергу принадлежат слова, что Карамзин, чья «История:» легла в основу всех официальных версий той бурной эпохи, буквально ненавидел Грозного Царя. Какой же объективности, спрашивается, можно ждать от такого исследователя?! А ведь Николаю Михайловичу продолжают внимать без оглядки и по сей день, не понимая, что его "История:" более тяготеет к художественной интерпретации, чем к точному и беспристрастному историческому анализу, как это верно подметил литературовед И.И. Векслер.

На этом мрачном фоне подлинным откровением для современных читателей стала работа приснопамятного митрополита Иоанна (Снычёва) «Самодержавие духа», где представлена истинная история России с прошлого тысячелетия до наших дней. Правдивое перо автора очистило от злобных наветов Иоанна Грозного, Малюту Скуратова, Бориса Годунова, показало величие исповеднического подвига святителя Геннадия Новгородского и преподобного Иосифа Волоцкого.

Но справедливости ради стоит отметить, что карамзинские «интерпретации» подвергались сомнению и раньше. Первым не согласился с традиционной трактовкой личности Грозного и его времени В.Г. Белинский, заявив, что у Карамзина «ни в чем нет середины». По мнению знаменитого критика, то было время нещадной борьбы абсолютизма с «боярской крамолой». Он больше склонялся к трагичности в образе Царя, чем к жестокости.

Вслед за Белинским и А.И. Герцен признал, что Москва именно при Иване Грозном «сложилась в могучую государственную силу». А современный ему историк Е.А. Белов полагал, что Царь «на сто лет стоял целою головою выше бояр, в то время когда боярство всё более и более проникалось узкими фамильными интересами, не думая об интересах Земли Русской».

В результате спор о Грозном захватил практически все сферы жизни тогдашнего российского общества. Одни: А.С. Хомяков, К.Т. Аксаков, Ю.Ф. Самарин, М.П. Погодин, И.И. Лажечников, А.К. Толстой, Н.К. Михайловский, А.Н. Островский, – стояли на карамзинских позициях. Другие: К.Д. Кавелин, С.М. Соловьев, К.Н. Бестужев-Рюмин, М.Е. Салтыков-Щедрин, Л.А. Мей, А.И. Сумбатов, – возражали им. Хотя яростным апологетом державных дел Грозного был ещё его современник, замечательный публицист Иван Пересветов.

Вся эта разноголосица заметно поумерилась в советское время из-за ограниченности и нетерпимости официальной идеологической доктрины. В целом всё же можно считать, что взгляд на Грозного, как выдающегося государственного деятеля прошлой России, преобладал всю первую половину XX века, за исключением, пожалуй, лишь представителей пресловутой «школы М.Н. Покровского» и отдельных историков. Основополагающий вклад в «реабилитацию» Иоанна IV внесла книга «Иван Грозный» Р.Ю. Виннера, впервые увидевшая свет в 1922-м году.

Хорошо известна и та высокая оценка, которую дал Грозному Царю И.В. Сталин. Но она прозвучала лишь 24 февраля 1947-го года в кремлёвской беседе вождя с С.М. Эйзенштейном и Н.К. Черкасовым. Так что мнение Виннера и его последователей было абсолютно самостоятельным. Над ним ничто не довлело, кроме стремления к научной истине.
[/size]
МОГУЧИЙ И ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЙ...

Виннер впервые показал деятельность Царя на широком фоне международных отношений той эпохи. Он объединил Иоанна IV с его дедом Иоанном III , как «двух гениальных организаторов и вождей крупнейшей державы». В Грозном будущий академик – как, кстати, и римский папа Григорий XIII – видел «могучую фигуру повелителя народов». Как бы подводя итог затянувшейся полемике о Царе, Виннер резюмировал: «Те историки нашего времени, которые в один голос с реакционной оппозицией XVI века стали бы настаивать на беспредельной ярости Ивана Грозного в 1568-1572 годах, должны были бы задуматься над тем, насколько антипатриотично и антигосударственно были в это время настроены высшие классы, значительная часть боярства, духовенства и приказного дьячества: замысел на жизнь царя ведь был теснейше связан с отдачей врагу не только вновь завоёванной территории, но и старых русских земель, больших пространств и ценнейших богатств Московской державы; дело шло о внутреннем подрыве, об интервенции, о разделе великого государства».

Вот, оказывается, перед какой страшной перспективой стоял Грозный до введения опричнины! Перед угрозой беспощадного уничтожения России как самобытного православного государства, «Третьего Рима», в котором он считал себя лишь первым слугой Всевышнего!

К сожалению, в упомянутом заговоре, действительно, самое активное участие принимали архиереи Церкви и столичное духовенство, втянув в него и простых иноков. Как раз эти заговорщики и разлучили Грозного с митрополитом Филиппом, бесстыдно оболгав своего же Первоиерарха, инициировав судилище над ним. При этом они умышленно разрушали единство и дружбу митрополита и Царя, уходившую корнями еще в детскую пору! И не их ли последователи вольными измышлениями в «Житиях» и другой духовной литературе компрометируют Иоанна IV и поныне, пытаясь спрятать за гнусной ложью свои собственные злодеяния?!

Пусть же и сегодня для таких веропреступников прозвучат слова обличения Грозного, адресованные им в то далёкое время Новгородскому архиепископу Пимену, одному из главных заговорщиков: «Злочестивец! В руке твоей – не крест животворящий, но оружие убийственное, которое ты хочешь вонзить нам в сердце. Знаю умысел твой... Отселе ты уже не пастырь, а враг Церкви и святой Софии, хищный волк, губитель, ненавистник венца Мономахова»!

Грозный был убеждён, что Московское Царство должно стать образцом добродетели и справедливости перед лицом всех народов . Он был горд, что является русским Царём, главным ревнителем Веры. Не случайно на все хитроумные уловки папского посланника Антония Поссевина, пытавшегося соблазнить Иоанна IV католичеством, последний ответил категорическим отказом. А когда католик сослался на греков и Флорентийскую унию, Царь строго отрезал: «Греки для нас – не Евангелие; мы верим Христу, а не грекам»!

Как раз эта всегдашняя ревность Грозного о чистоте Православной Веры и славе Божией так ненавистна и прежним, и нынешним врагам России. Они-то своими бесчестными писаниями и превратили великого Царя во вспыльчивого безумца, от слепой ярости которого, якобы, гибло множество невинных.

А между тем правильность утверждений Виннера была убедительно доказана трудами Б.Д. Грекова, П.С. Садикова, И.И. Полосина, С.Б. Веселовского и других честных историков на основе множества фактов и документов эпохи Иоанна IV . Все эти источники однозначно говорили, что Грозный был великим и мудрым правителем, искусным дипломатом и полководцем, тонким и дальновидным политиком. Все его дела и поступки диктовались только интересами державы и православного благочестия.

Глубокая религиозность Иоанна IV , «мужа чудесного ума», составляющая основу его мировоззрения, зиждилась на твёрдой вере, прекрасном знании Священного Писания, книг богослужебного круга, произведений русской и византийской духовной литературы, монастырских уставов и правил. Это с полной достоверностью установил в своих исследованиях ещё академик И.Н. Жданов.

Необычайной даровитости Грозного почти никто не отрицает. Имея неограниченную власть Самодержца, упроченную опричниной, которая ликвидировала все внешние и внутренние угрозы государству, Царь был на редкость милосерден, что отмечали даже иностранцы. «Иоанн затмил своих предков и могуществом, и добродетелью», – говорили они. Удивительное незлобие и бесконечная милость сопровождали Грозного до конца. Даже столкнувшись с изменой и предательством ближайшего окружения во время тяжелой болезни 1553-го года, Царь всех простил. И такого человека Карамзин видел только «неистовым кровопийцей» и «исчадием ада»; Костомаров – «русским Нероном» и «сумасбродным тираном». Что тут сказать? Пожалуй, единственное: спасите историю от таких историков!

В свете этого особенно возмутительным поклёпом на Царя представляется миф о его непомерной жестокости. На фоне настоящей тирании своих венценосных современников в Европе Иоанн IV выглядит ангелом во плоти, что справедливо отметил недавно В.М. Ерчак, автор интересной публикации о Царе. Настаивая на столь циничной лжи, клеветники всячески замалчивают Варфоломеевскую ночь во Франции, где по воле короны было беспощадно убито сразу 30 тысяч гугенотов – в том числе стариков, женщин и детей... Католический Рим отметил это «славное» событие специальной медалью.

В то же время наш старательный Р. Скрынников, скрупулёзно подсчитавший «невинные» жертвы Грозного, едва набрал 3-4 тысячи казнённых за всё время царствования последнего... И это – кровожадный тиран, как вещают наши горе-историки?! Тогда кто же королева Англии Елизавета I Тюдор, которая, отрубив голову Мари Стюарт, рисковала остаться без подданных, казнив их 89 тысяч? Конечно же, никого из них она, как Грозный, в синодики не записывала, и денег на вечное поминовение в монастыри не рассылала.

ДЕНЬ ПРОСЛАВЛЕНЬЯ НЕДАЛЁК!

Клеветнические штампы, адресованные великому Царю, рассчитаны на бездумное восприятие легковерных людей, «отвыкших самостоятельно думать», как говорил ещё С.А. Нилус. Так уродуется наше национальное самосознание. Так извращается история. Так белое заменяют чёрным. Это и есть ритуальное «оклеветание» всего и вся истинно русского, осуществляемое давно и упорно.

А время последних Рюриковичей на Русском троне было поистине дивной эпохой невиданного расцвета русской святости. Святым ещё при жизни был признан народом сын Грозного – Феодор Иоаннович, «блаженный на троне», которого, конечно же, наша история подаёт, по своему обыкновению, лживо и гадко – как безвольного дурачка.

Примерное благочестие было присуще и Грозному Царю. Это особенно хорошо видно при взятии Казани в 1552-м году, где было освобождено более ста тысяч русских невольников. Царь не допускал и мысли, что возьмёт город сам. Он был твёрдо уверен, что по молитвам угодников Своих его отдаст русским войскам Сам Господь. Всё это хорошо показано у М.В. Толстого и И.И. Беллярминова. Перед штурмом несколько походных храмов служили литургию. Всё воинство исповедовалось и причащалось. Когда же Царю сообщили о победе, он тотчас приказал благодарить Всевышнего, потом обошёл Казань крестным ходом, завершив его водружением непобедимого Креста Христова.

А ведь этот город брал ещё Иоанн III – первый, прозванный современниками «Грозным». Однако его теперь не вспоминают, а мстят Иоанну IV , святость которого по сей день ненавистна врагу нашего спасения.

Та же неискоренимая злоба оставила нам от доблестного имени вожака опричников, «крупного русского военачальника» Григория Лукьяновича Бельского, верой и правдой служившего Царю и России, лишь мрачное прозвище «Малюта Скуратов», олицетворяющее палача и убийцу! Апогеем же подлых деяний клеветников Грозного стало исключение его фигуры из композиции памятника «Тысячелетие России», установленного в Новгороде в 1862-м году.

Следуя всё той же злобе, нам представляют Василия Блаженного в виде обвинителя Грозного, а святой почил на руках Царя, и тот нёс его гроб. Нам твердят, что Грозный в гневе отрубил голову преподобному Корнилию Псково-Печерскому, но это ничем не подтверждается, кроме пустой болтовни да подлогов в «Житиях», тщательно отредактированных за последние столетия. Как по команде, из них повсеместно исчезли слова «жид», «жидовин», «жидове» или «жидовские», характерные для старых богослужебных книг и пребывавшие там ещё в конце XVIII века. Ныне они заменены словом «евреи» и его производными.

Нам говорят, что Грозный убил своего сына и приказал умертвить митрополита Филиппа, а в действительности это – гнусная ложь.

Нам говорят, что Грозный истребил всё боярство, а Сталин считал, что Царь действовал недостаточно решительно и не довёл дело до конца: надо было ликвидировать ещё пять главный семейств «феодалов», или крупных бояр, по замечанию И. Забелина, «продававших постоянно Отечество». Если бы это было сделано, то на Руси не было бы и Смутного времени.

Но лучше всего в Грозном разобрался русский народ, восприняв его борьбу с крамольным боярством как героическую битву за Русь, воспев Царя во множестве песен, былин и сказаний. Об этом говорят сборники народного творчества П. Симони, Кирши Данилова, П. Киреевского, П. Рыбникова, А. Гильфердинга, А. Маркова, А. Григорьева, Н. Ончукова, С. Шамбинаго и Петра Вейнберга. Об этом говорил А.М. Горький на своих литературных курсах.

Русский народ безошибочно увидел в Грозном Царе своего великого Государя, беспощадного к врагам Отечества и заботливого радетеля о родной земле и людском благе. В народное сознание Иоанн IV вошел умным, проницательным, храбрым и справедливым, т.е. наделённым всеми лучшими человеческими качествами, которые так настойчиво отрицали в нём политические враги Царя при жизни и их «преемники в веках».

Грозный необходим нам сегодня, как оказался необходим в лихую годину гитлеровского нашествия. Тогда взоры многих невольно обратились к великому Царю, мужественному защитнику Русской земли. В те суровые годы за образ Иоанна IV взялись писатели Вл. Соловьев, Илья Сельвинский, Валентин Костылев и другие. Среди последних был А.Н. Толстой, неутомимый и пытливый исследователь тайн русского характера. Тема Грозного и его времени не оставляла писателя многие годы. Война послужила решительным толчком к созданию драматической повести о Царе, громадная предварительная работа к чему в большей части была завершена. «Она была моим ответом на унижения, которым немцы подвергли мою родину. Я вызвал из небытия к жизни великую русскую душу – Иоанна Грозного, – чтобы вооружить свою “рассвирепевшую совесть”», – признавался позднее Алексей Николаевич.

Но Иоанн IV , этот ревностный «державный игумен», способен «вооружить “рассвирепевшую совесть”» не только одного писателя, но всего народа, чего так страшно боятся враги России. Потому-то его и малюют черными красками, всячески скрывают за горами лжи.

Грозный в трактовке Толстого стал вершинным достижением писателя, где истинный образ Царя соседствует с исторической правдой и художественный вымысел не искажает, а лишь подчеркивает главное в первом Помазаннике и Самодержце.

«Возлюблена Богом Москва, возлюблена земля Русская... В муках бытие её, ибо суров Господь к тем, кого возлюбил... Начала её не запомнят, и нет ей скончания, ибо русскому и невозможное возможно... А ханов на нас много наезживало»! – говорит толстовский Грозный Царь.

И не тирания присуща ему, а мучительные страдания за терзаемую Родину. «Доколе ещё вырывать плевелы и сучья гнилые рубить?.. Господи... Сделай так, чтобы русская земля от края и до края лежала, как пшеница чиста»... И «да не дрогнет моя рука, поражая врагов пресветлого царства русского»...

Только таким знал своего великого предка государь Император Александр III Миротворец, повелевший в начале своего царствования, в 1882-м году, писать иконы Грозного. Исторический факт святости Царя, давным-давно подтверждённый Церковью внесением его в каталог русских святых, упоминаемый в трудах академика Е.Е. Голубинского, вдребезги разбивает неимоверные усилия врага нашего спасения и его земных слуг по оклеветанию святого благоверного Государя Иоанна IV . Все их судорожные усилия тщетны, потому что тьма не способна погасить свет божественной правды, столь необходимой нам сейчас.

И я искренне верую – недалёк день всецерковного прославления Грозного Царя, небесного покровителя России. Он и ныне на страже родных рубежей и вдохновляет нас на защиту Русской Земли от новых кровопийц вместе со всем нескончаемым сонмом русских святых и непобедимой армадой бесплотных Сил Небесных.

Вместе с ними, с Пресвятой Владычицей нашей Богородицей и Господом мы неодолимы! Знать это – святая обязанность каждого православного патриота России. Аминь.

Владимир ЦВЕТКОВ
Автор: admin, Дата: 30 апреля 2009, 00:40
А. Тюрин

Война и мир Ивана Грозного.




Аннотация:

Он был любим народом: за все его долгое царствование ни простой люд, ни служилое дворянство ни разу не восставали против его власти, - но до сих пор Ивана Грозного поносят как "деспота" и "кровавого тирана".
На его совести в десятки раз меньше жизней, чем у современных ему европейских монархов, - но его продолжают представлять "извергом", "палачом", "бесноватым садистом".

При царе Иване Васильевиче территория страны увеличилась вдвое, были отвоеваны у Дикого поля миллионы десятин плодородной земли, построены более 70 городов, сокрушены хищные рабовладельческие государства восточных соседей, - но его великое царствование ославлено как "один из самых черных и постыдных периодов отечественной истории".
Этот русофобский миф отравляет умы уже не одно столетие - век за веком враги России используют нападки на личность и правление Ивана Грозного для очернения всего нашего прошлого и самой русской государственности.
Данная книга неопровержимо доказывает, что все эти спекуляции не имеют ничего общего с реальной историей, что деяния первого Русского Самодержца следует судить не с отвлеченных позиций "общечеловеческих ценностей", а в контексте его жестокой переломной эпохи.
Это решительная отповедь клеветникам России, свежий взгляд на грандиозную фигуру Ивана IV, разгадка его великой жизни и трагической смерти, радикальная переоценка его роли в истории. Это решительная, полная и окончательная реабилитация самого непонятого и оболганного из русских царей.
Переплёт: твердый
Количество страниц: 480.

Приводим для ознакомления ВВЕДЕНИЕ из книги:



ПЕРВЫЙ ВО ВСЕМ


Своим воцарением он остановил смуту, усобицу и череду вражеских нашествий.
За время правления он увеличил территорию страны больше чем в два раза. Земли, присоединенные им, являются нашими по сей день; их недра дают большую часть нашей природной ренты.
Он разрушил хищные рабовладельческие государства, мешающие крестьянскому освоению огромных пространств на востоке и юго-востоке.
Он организовал глубоко эшелонированную оборону южного пограничья, что позволило отнять у Дикого поля тысячи квадратных километров плодородной земли.
Он построил более семидесяти городов.
Он созывал представителей всех сословий и земель своей страны на всеобщие собрания; восстанавливал выборные органы самоуправления крестьянских и городских общин.
Он провел подлинную антифеодальную революцию, уничтожая привилегии родовой аристократии и феодальные «государства в государстве». Он вырвал с корнем феодальный сепаратизм, на многие столетия обезопасив страну от распада.
Он провел реформу землевладения, превратив вотчинников, самовластно владеющих огромными землями, в служилых дворян, обязанных защищать рубежи страны.
Он организовал правильную централизованную систему управления страной и привлек к нему даровитых людей из низших слоев общества.
Его трудами возникло регулярное войско, было положено начало артиллерии как роду войск и военному флоту.
Он боролся за выход страны к морям, к мировым торговым коммуникациям, за свободу торговли, против фактической блокады, установленной соседними государствами.
Он содействовал становлению торгово-промышленного класса, при нем начал складываться общенациональный рынок.
В церковной жизни его усилиями была утверждена выборность духовенства. При нем были заложены основы начального образования и социального обеспечения, организован выкуп пленных из вражеской неволи.
Он установил торговые и культурные связи с самыми высокоразвитыми странами того времени.
Он создал мультиэтническое, многоконфессиональное общество, где господствовали религиозная терпимость и этническая уживчивость.
Под его руководством страна выстояла в условиях войны на два фронта против коалиции мощных военных держав, пользовавшихся поддержкой двух крупнейших империй. Фактически третьим фронтом войны являлись неурожаи и эпидемии чумы, а четвертым — предательство старой элиты, оставшейся от времен феодальной раздробленности.
Народ никогда не восставал против него, потому что в его замыслах фокусировались общественные чаяния, в его делах осуществлялись народные нужды.

Не зная его имени, всякий разумный человек сказал бы: какой мощный, интересный, умный правитель. Однако достаточно произнести его имя — Иван Грозный, — и в воображении возникают плахи, топоры и все такое прочее, а на заднем плане безумные глаза с картины Репина.

Он жил в жестокое время перехода от Средневековья к Новому времени, время слома старой феодальной системы, когда весь мир был залит кровью, но число жертв его правления — и виновных и невиновных — было много меньшим, а то и вовсе микроскопическим по сравнению с числом жертв Карла Смелого и Людовика XI, Изабеллы Кастильской и Карла V Габсбурга, Франциска I и Генриха VIII Тюдора, Карла IX Валуа и Филиппа II, испанских конкистадоров и немецких инквизиторов, Елизаветы I и Оливера Кромвеля, герцога Шарля Эммануэля II и шведских генералов времен Тридцатилетней войны, имена которых помнят только историки.

Однако, произнося «Изабелла», мы почему-то не рисуем в воображении сожженную на аутодафе плоть марранов и морисков. Слова «открытие Америки» не сочетаются у нас со словами «крупнейший геноцид». «Королева Елизавета» не соотносится с парусниками-слейверами, трюмы которых набиты неграми-рабами. Произнося «Кромвель», мы вовсе не представляем ирландские селения, заваленные трупами. Ходя по Лувру, мы вряд ли думаем о том, что отсюда руководили крупнейшими массовыми убийствами. Видя благообразные портреты Франциска I и Шарля Эммануэля II, мы не говорим себе, что эти милые люди вырезали от мала до велика всех «еретиков» Прованса и Пьемонта.

Наоборот, мы рассуждаем о гуманизме, Ренессансе, знакомстве с кукурузой и картофелем, развитии предпринимательства и складывании мирового рынка. Мы говорим о прогрессе цивилизации, который идет, невзирая на давно обращенных в пепел «ведьм» и превращенных в удобрение «еретиков», на каких-то там индейцев и негров, которые, в общем-то, были людоедами.

Так, может быть, наше восприятие Ивана Грозного подвергалось длительной и целенаправленной обработке? И за этой обработкой стояли идеократические группировки, преследующие определенные политические цели?

Верное понимание эпохи Ивана Грозного неотделимо от осознания особенностей русского исторического пути. Может быть, пора, наконец, признать, что русский народ находился в иной внешней среде, чем европейские нации?

Различия были очень велики и по природно-климатическим условиям, и плодородию почв, и по естественным коммуникациям. (Автору, пишущему эти строки на берегу Рейна, разница видна невооруженным глазом.) И тяжесть среды гарантировала русским более стесненный, трудный путь развития, чем европейцам.

Более простые формы русского социума и более цен-тралистские формы его государственности в сравнении с той же Европой вытекали из меньшей естественной производительности русского сельского хозяйства. Вдобавок русские занимали особое положение — между агрессивной Европой и кочевой Азией, между полями и садами Европы и степями Азии, между воинственным Западом и не менее воинственным исламом. Русскому обществу приходилось постоянно жертвовать многообразием в пользу сплоченности и обороны.

Уверен, что когда нам удастся отмыть эпоху Ивана Грозного от многословного слоя гуано, изверженного псевдоисторической литературой, то мы увидим сложнейший период в биографии нашего народа, который нуждался в волевом, стратегически мыслящем лидере и получил его. Собственно, тогда и было сформировано специфически русское «государство-нация», диалектическое единство, которое нельзя разрезать никаким скальпелем, не убив при том и государство, и нацию. Эпоха Ивана Грозного неотделима от всего XVI века, который являлся осевым временем для всей человеческой цивилизации. Формально это было время, когда феодальная система разрушалась под ударами централизованных государств и торгового капитала. Но именно в XVI веке начался масштабный переход от доиндустриальной эры, длившейся десятки тысяч лет, к технологическому, машинному, индустриальному времени. Распалась связь времен, человеческое общество погрузилось в неустойчивое состояние творящего хаоса.

Прежняя устойчивость рушилась, высвобождая доселе связанную энергию и разрушая миллионы человеческих судеб. А новое состояние устойчивости было за горизонтом предвидения даже самого мощного ума. (Описания будущего, данные такими «провидцами» XVI века, как Нострадамус, Кампанелла и Томас Мор, как говорится, полный «отстой». Это либо экстраполяция в грядущее текущей возни английского и французского короля, либо реанимация античных представлений об идеальном состоянии полиса-государства.)

Устойчивость — состояние менее вероятное, чем хаос. Чтобы пробиться к нему, надо иметь волю и уметь использовать высвободившуюся энергию. И в этом переходе через хаос для человечества не было готовых путей. Ведь оно не развивается по программе, его развитие происходит в столкновении интересов миллионов индивидуумов и малых групп, тысяч больших групп, сотен наций, десятков цивилизаций. Жизнь — это борьба, насколько бы банально ни звучал этот тезис.

Когда переход произойдет, человечество будет в гораздо меньшей степени зависеть от окружающей среды. Оно получит своего рода технологический метаболизм, обеспечивающий ему защиту от изменений внешней среды. Новый человек будет брать от внешней среды то, что ему нужно и когда ему нужно, извергая в нее отходы своей жизнедеятельности, но защищаясь от ее неблагоприятных воздействий. Будет построено общество всеобщего потребления и беспроблемного выделения. В биологической эволюции это можно сравнить с переходом от холоднокровных (рептилий) к теплокровным животным (птицам и млекопитающим), более энергичным, подвижным, больше потребляющим и выделяющим, приспособленным к самым разнообразным условиям.

Во всем мире переход к Новому времени оказался сложным, тяжелым, кровавым процессом. Начался он в Западной Европе. И вовсе не потому, что в Западной Европе живут люди высшего класса, более изобретательные, умные, свободные, с голубыми честными глазами и высоким лбом. Отбросим этот наивный расизм. Просто для вхождения в индустриальную эпоху именно у Европы сложились наиболее подходящие естественные условия: климат, география и т.д. Тогда как за четыре-пять тысяч лет до этого наиболее подходящие условия для перехода от неолитического общества к первым цивилизациям бронзового века сложились в долинах больших рек субтропического пояса — Янзцы, Инда, Евфрата, Нила.

Любая открытая система (биологическая, социальная, техническая) поддерживает свою устойчивость и организацию за счет увеличения дезорганизации и неустойчивости, т.е. энтропии, в остальном мире. Попросту говоря, для каждой развивающейся системы должна быть внешняя среда, которая обеспечивает это развитие. Часто упускается из виду, что к внешней среде для социальной системы относятся не только природа, поля, леса, недра, моря, животный мир, но и другие социальные системы. То есть люди.

Семьдесят-восемьдесят миллионов лет назад мелкие юркие млекопитающие, обладающие ускоренным обменом веществ, пожирали незащищенные яйца и приплод огромных рептилий. Двадцать-тридцать тысяч лет назад кроманьонцы убивали и съедали (увы-увы) плохо организованных неандертальцев, своих конкурентов в охоте на крупных травоядных животных.

Процесс перехода человечества к Новому времени сопровождался исчезновением или радикальным сокращением многих социальных групп и классов, например свободного крестьянства, монашества, аристократии.

Европейские страны начиная с XVI века превращают весь остальной мир в свою кормовую базу, «съедая» одну отсталую страну за другой. Сметаются барьеры, ограждающие общества с превалирующим натуральным хозяйством и слаборазвитым рынком. Утилизуются целые части света — Южная, Северная Америка, Африка, Южная Азия, Восточная Азия, Австралия и Океания.

Начиная с XVI века западное общество создаст себе огромную периферию, обеспечивающую его дешевыми, а то и просто бесплатными ресурсами, принимающую излишки его населения и товаров. Это выступало в виде принуждения к неэквивалентной торговле, пиратства, колониальных захватов, работорговли, плантационного рабства, а то и прямой зачистки территории от коренного населения, мешающего ее освоению. Развитие Запада происходит за счет роста энтропии в окружающей среде, которая теряет сложность и многообразие, в которой десятками погибали культуры и цивилизации. Индейцы Карибского бассейна вымерли полностью уже через 25 лет после тесного знакомства с новым европейским человеком. Многочисленное индейское население Центральной Америки сократилось на девять десятых после прихода европейцев. Западная Африка стала на века заповедным полем охоты на людей, там исчезли города, не уступающие по численности европейским. Была разрушена цивилизация Индийского океана, цветущая от Восточной Африки до Явы. Но разрушение десятков культур, втаптывание многих народов в первобытное состояние даст толчок к быстрому развитию Запада, создаст накопления, на основе которых начнется крупное товарное производство, вначале мануфактурное, а потом и индустриальное. И полученные Западом технологические преимущества будут использоваться им для дальнешего усиления эксплуатации слабых социумов.

«В флибустьерском дальнем синем море бригантина поднимает паруса». Эти строки хорошего поэта, приключенческие книжки Саббатини, Хаггарта, голливудские пираты — вот и все, что осталось в массовом сознании от этой эпохи великих западных завоеваний. Победитель, естественно, определил, что должно выглядеть красиво.

Россия в XVI веке по совокупности объективных условий не относилась к лиге передовых государств, приступающих к утилизации остального мира. Напротив, и об этом часто забывают, она сама могла выступить в роли «внешней среды» и разделить участь Западной Африки или Центральной Америки. Внутриконтинентальная замкнутость «системы Русь» в зоне холодного климата, рискованного земледелия, уязвимых транспортных коммуникаций делала ее крайне неустойчивой к неблагоприятным воздействиям внешней среды, превращая ее в систему-донора, накапливающую энтропию. Оттого и задачи Ивана IV носили на порядок более тяжелый характер, чем у любого современного ему западного правителя. Развитие страны могло быть достижимо только в борьбе против стесняющих факторов, но борьба отнимала силы у развития.

Герой Льюиса Кэрролла говорит о том, что надо бежать очень быстро, чтобы остаться на своем месте. В какой-то мере эти слова относятся и к Ивану Грозному. Ему надо было действовать быстро, потому что агрессивная внешняя среда отнюдь не ждала, пока у него все получится, — соседние страны хорошо зарабатывали на слабости России.

Ассирия, Персия Ахеменидов, Западная и Восточная Римская империи, тюркский каганат, империи Карла Великого и Чингисхана, Золотая Орда, государства инков, ацтеков и майя, империя индийских моголов, литовско-русское государство показывают нам примеры мощных государственных образований, которые исчезли, потому что не успели найти новый тип устойчивости при резких изменениях внешней среды. Если проводить биологические ассоциации, то они были огромными рептилиями с замедленным метаболизмом, оказавшимися беззащитными перед юркими хищными соперниками.

Сегодня на территории Центральной и Восточной Европы, обеих Америк, Азии, Африки найдется очень немного государств, сохраняющих прямую преемственность от государств и государственных образований XVI века (достаточно взглянуть на карту). Канули в Лету бесчисленные царства, королевства, герцогства, племенные союзы и княжества. Были ассимилированы, а то и просто истреблены сотни народов и племен.

А единое государство Российское существует уже пять веков, занимая седьмую часть суши. И уже более тысячи лет на нашей территории существуют в непрерывности русская культура, язык и церковь. «Единство» и «непрерывность». Это, кстати, не правило для исторической сцены. Мало кто задумывается о том, что герои французского эпоса говорили по-германски, английская знать до XIV века понимала только французский, что большинство европейских народов пятьсот лет назад поменяло религию, что единой немецкой или итальянской нации всего лишь около 140 лет, что население современной Америки в массе своей не имеет отношения к доколумбовой эпохе ни по языку, ни по вере, ни по культуре.

В силу объективных причин (некоторых из них я коснусь дальше) Россия почти никогда не имела возможностей для легкого накопления сил и равномерного поступательного движения. Этим пользовались другие государства, да и нередко собственно российские элитные группы, которых вполне устраивала ее роль источника сырья и товаров с небольшой добавленной стоимостью. Та роль России, которая вела ее к исчезновению с мировой карты.

Индустриализация, переход к машинной технологической цивилизации, в России завершится только к середине 1950-х годов, столетием позже, чем в Британии. Но в Китае, Индии, Иране, в большинстве латиноамериканских стран процесс индустриализации идет до сих пор, а на большей части Африки он фактически и не начинался. И при всей тяжкой исторической судьбе России, надо прямо сказать, что Китаю пришлось еще тяжелее. Нам повезло, потому что на траектории нашего движения стояли своего рода «ускорители». И Иван Грозный был одним из них.

Если опять провести биологическое сравнение, то в 1547 году бояре передали царю государство, напоминающее неповоротливого травоядного динозавра, где голове очень трудно управлять хвостом и ногами и от которого юркие противники отрывают живые куски. И прежде чем добиваться ускорения метаболизма, надо было оснастить этого «динозавра» клыками, когтями и мощным панцирем, сделать голову ближе к хвосту и ногам.

Самым неприятным в исторической судьбе России оказались не трудности модернизационных скачков (первый из которых совершил Иван Грозный), а идеологическая слабость и зависимость ее элиты. Наша элита воспринимала западные страны, которые развивались легче, чем Россия, как страны высшего сорта, где живут более умные люди. Это восприятие от аристократов XVI и XVII веков передалось дворянской интеллигенции XVIII и XIX веков.

«Иностранцы были умнее русских: и так от них надлежало заимствовать...» — писал писатель-сентименталист Карамзин, назначенный верховным историком Российской империи. И хорошо, если бы заимствовали у «умных иностранцев» технические достижения (в конце концов, и Запад много заимствовал у арабов и византийцев), однако мы брали оттуда примитивное расистское восприятие России и русских как изначально неполноценного государства и варварского глупого народа.

К XXI веку страны-везунчики успели пройти предынду-стриальную (торгово-колониальную), индустриальную, постиндустриальную фазы развития, накопили необходимые средства и начали переход к информационному обществу, когда владение информацией важнее, чем обладание вещественными ценностями. Мы уже живем в фантастическом мире, где господство над информационными потоками и использование мощных финансовых инструментов виртуального характера позволяют самой развитой стране, простите за сельскохозяйственное сравнение, «доить» почти весь остальной мир.

Сегодня, когда история должна стать естественной наукой и научно объяснять мир, как это делают физика и биология, она все больше превращается в информационно-пропагандистский инструмент. Он находится в руках политиков, обеспечивая их власть над умами, в угоду властителям информационного пространства штампует ярлыки — тут «жертва», там «палач», тут «отсталость», там «прогресс», тут «свобода», там «деспотия».

Такая «история» конструирует новые мифы с каждым новым сезоном политической моды. У такой «истории» будет много «историков», псевдоисториков («псевдориков», если читатель позволит мне краткий неологизм). И пусть мышление у них не научное, не имеющее отношение к историзму, они будут издавать книги, писать сценарии и выступать по телику, потому что за такую «историю» хорошо платят.

А история как наука сегодня находится в параличе, показывая все больший разрыв с естественно-научными дисциплинами, хотя до начала XIX века они шли, можно сказать, вровень, и взгляды Гиббона и Бокля по «научности» ничем не уступали взглядам Ньютона и Ламарка.

А. ТЮРИН